Gystavo vs unicorn

Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Gystavo vs unicorn > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Вчера — вторник, 22 января 2019 г.
Магистр дьявольского культа РПК/ОС HaidyJack 20:11:49
Имя.
Не Ланчунь
nie – шёпот
lan - орхидея
chun - весна

Орден. Цин Хэ Не

Сильные стороны.Медицина

Статус.Мертва

Личность.
Как адепт, воспитанный Не Минцзюэ, Ланчунь опытная, достаточно сильная и бесстрашная заклинательница.
Она искренне верна своему ордену и делает всё, чтобы оправдать возложенные на неё надежды.
Так как Ланчунь прямолинейна, ей не нравятся люди, которые обсуждают других за их спинами. Она спокойная, послушная и трудолюбивая девушка, с выраженным чувством справедливости.
Хотя Ланчунь и известна среди орденов заклинателей, у неё не много друзей. Но те, кто рискнет с ней подружиться, получат преданного друга. Она сострадательная и нежная по отношению к своим друзьям и близким.
Она близко к сердцу принимает проблемы других и изо всех сил пытается оказать посильную помощь.
Её воля к самопожертвованию ради других показывает её, как доброго человека.

Биография.
Ланчунь была рождена в маленьком, почти неизвестном клане Гу. Однажды, на деревню, которая находилась под покровительством её ордена напал горный демон, который по неосторожности был пробужден местными жителями. Деревня потерпела большие убытки, а сам орден был практически уничтожен, но перед смертью нескольким заклинателям всё же удалось запечатать демона обратно в горах.
Подробнее…
Ланчунь и её мать остались единственными выжившими из всего ордена, но во время боя с демоном, мать девочки была тяжело ранена и больше не смогла двигаться. Из-за ненадлежащего ухода ей становилось всё хуже и хуже. Ланчунь вместе с матерью, после полного уничтожения ордена остались жить в разрушенном здании. Припасов на долго не хватило, как и лекарственных мазей, которые хоть немного улучшали состояние её матери, и Ланьчунь ничего не оставалось кроме как начать воровать.

Вскоре, по миру прошли слухи, что на горе стали пропадать путешественники и это не осталось незамеченным заклинателями из ордена Не. В деревню прибыла группа людей, во главе с юным Не Минцзюе, с которыми и столкнулась Ланчунь пытаясь обокрасть одного из заклинателей, но она была поймана за руку. Ей удалось сбежать, но очень скоро судьба столкнула их снова - заклинатели ордена искали сопровождающего, который бы ориентировался в местности, однако ни у кого не возникло желания приближаться к горе, где творится всякая чертовщина.
Ланчунь предложила свою помощь, взамен на деньги. Во время ночной охоты, в которой заклинателей сопровождала девочка, члена ордена Цин Хэ Не были удивлены познаниями девочки в защитных талисманах, а так же медицине.
Когда демон был повержен, и Ланчунь получила заработанные деньги, у неё поинтересовались, что она собирается сделать с такой суммой, на что девочка рассказала про свою маму, которая вот уже долгое время прикована к постели. Она также обратилась с ним за помощью и привела их к своему дому.

Увидев обездвиженную женщину, чье тело было полностью покрыто гниющими ранами, все удивились, как она до сих пор может быть жива, ко всему шипы горного демона были отравленными и было загадкой, почему эта женщина все ещё не погибла от проникшего в организм яда. Не Минцзюе вызвался поговорить с матерью Ланчунь, из-за чего девочка осталась ждать с адептами снаружи. Когда Не Минцзюе вернулся, то сообщил, что по просьбе женщины он забирает Ланчунь в Цин Хэ Не, где она станет ученицей ордена.
Девочка уже догадалась, что это была последняя воля её матери.

Ланчунь оказалась очень усердной и талантливой ученицей. Часто Не Минцзюе лично контролировал её тренировки, так как считал своим долгом воспитать из девочки достойную заклинательницу.
Когда Не Хуайсан был отправлен на обучение в Гу Су, Ланчунь была отправлена вместе с ним, правда, уроки девушки проводились отдельно с женщинами из Гу Су, и были направлены на изучение искусства врачевания. Так как у Ланчунь был опыт в медицине, который она переняла от матери, заботясь о ней все это время, такие уроки должны были пойти ей на пользу.

Однако, уже в первый день Ланчунь устроила потасовку, запустив надкушенным яблоком в учеников ордена, которые обсуждали Не Хуайсана. Этим она привлекла к себе много внимания, но именно благодаря этому она познакомилась с одноклассниками Хуайсана Вэй Усянем и Цзян Чэном.
На протяжении обучения в Гу Су Лань девушка не раз выручала Вэй Ина самодельными мазями, которые снижали боль после наказаний. Доброта и отзывчивость Ланчунь очень быстро привлекли внимание Цзян Чэна, из-за чего он начал рассматривать девушку не только, как хорошую подругу.

После окончания учёбы, их пути разошлись, но иногда им удавалось встретиться на состязаниях между орденами.
Когда орден Вэнь призвал заклинателей на перевоспитание, Ланчунь вызвалась сопровождать Хуайсана, но ей было отказано в просьбе.
После трагедии в Юнь Мэн Цзян, Ланчунь просила отправить подмогу для поиска беглецов, и даже отправилась с отрядом заклинателей, но найти Вэй Ина и Цзян Чэна им так и не удалось.

Осознавая приближение войны, Не Минцзюе принял решение обручить Хуайсана и Ланчунь, так как он не был уверен, сможет ли его брат стать достойным главой клана, если с ним что-то случится, в то время, как Ланчунь, воспитанная самим Минцзюэ обладала сильным характером и могла нести ответственность за чужие жизни.
Не Хуайсан, не Ланчунь не были этому рады, так как их отношения больше походили на родственные, но никак не романтические.

На собрании в Гу Су, где Ланчунь сопровождала главу ордена она снова встретила Цзян Чэна. Там же, глава клана Юнь Мэн Цзян узнал про помолвку между Хуайсаном и Ланчунь, и принял важное для себя решение.
Ланчунь была шокирована, узнав, что Минцзюэ согласился подумать про улучшение отношений с орденом Юнь Мэн Цзян на взаимовыгодных условиях благодаря браку Цзян Чэна и Не Ланчунь. Эта новость была встречена девушкой не слишком радостно, но как и прежде она не стала противиться решению Минцзюэ.

На протяжении войны против ордена Вэнь Ланчунь заметно сблизилась с Цзян Чэном и постепенно сама начала проникаться к нему теплыми чувствами.

После войны она вернулась к своему ордену, но время от времени навещала Пристань Лотоса. Пока орден Юнь Мэн Цзян возвращал свою былую мощь, о свадьбе не могло быть и речи, но это был отличная возможность для Ланчунь и Цзян Чэна привыкнуть друг к другу. Совсем скоро уже почти никто не сомневался, что свадьба действительно состоится, так как даже Цзян Янь Ли привселюдно начала называть Ланчунь "сестрой".

Перед свадьбой Янь Ли, девушка тоже нанесла визит Вэй У Сяню, где старейшина И Лин с удовольствием подшучивал над Цзян Чэном и Ланчунь по поводу их предстоящего будущего.

Спустя какое-то время, когда Ланчунь направлялась в Юнь Мэн Цзян она наткнулась на деревню, заполненную свирепыми мертвецами. Ланчунь помогла сбежать местным жителям, и даже будучи раненой продолжала сражаться, но её сил не хватило, чтобы победить всех и обессилив Ланчунь заснула вечным сном совсем немного не дождавшись подкрепления из Пристани Лотоса.


­­

Категории: Магистр дьявольского культа, Mo dao zu shi, OC, RPC
Взято: Lavi | <<Deak>&gt­; конФетный БяК 18:00:47
­Koheyri Himitsu 12 января 2019 г. 06:13:27 написала в своём дневнике ­In Your Heart
О, сожаления мне хорошо знакомы. Не увязай в них. Подпустишь близко к сердцу — и они отравят душу.
­­
Тысячи человеческих историй - вот, что было скрыто в старых, порой сильно пострадавших от времени и обстоятельств вещей. Они пережили то, о чем, тем не менее, стыдливо молчали. Хозяева хотели избавиться от них, уничтожить и забыть - как будто вырвать страницы из своей жизни. Неужели их внимание не привлекали заметные после этого варварства короткие огрызки бумаги?
Ты предлагала этим вещам вторую жизнь.
Старое фортепиано, разбитое обезумевшим отцом, удалось оживить лишь изменив ему функцию. Теперь оно оберегало потускневшие книги, хотя должно было бы память о прекрасной одаренной даме, которая исчезла после концерта.
Это фортепиано было особенным. Не знаешь почему, но оно всегда требовало внимания от каждого посетителя, что заходил к тебе. Вот и в этот раз.
Гости не были местными. Слишком уж они выбивались из спокойного потока жизни, который двигался вашим городом.
Высокий, молодой еще парень, с рыжими волосами, повязкой на одном глазу и старик с огромными черными кругами под глазами.
-Добрый вечер, - приветливо кивнула ты этой паре. Морщинистый старичок вежливо кивнул; парень, переведя свой взгляд на твою фигуру, внезапно выдал громко и радостно:
-Страйк! - Ты, не понимая, что это значит, и как реагировать неловко застыла.
-Лави, - в тон старика прокралась учительская строгость, и будь в него указка - он бы приложил рыжеволосого ею по голове, ты была уверена. -Дело серьезное, не думай даже начинать свое ребячество.
Вышеназванный разочарованно выдохнул, но стоило старику на момент отвернуться - тут же подмигнул тебе. Старичок же поделился причиной их внезапного визита.
-Что-то необычное случалось в городе?
Ты иронично улыбнулась, расслабляясь от понимания, что странные люди просто ищут информацию.
-А что вы считаете необычным? Для соседей, мое хобби, наверное, - самая большая странность в нашем округе. Но вас ведь интересует что-то... специфическое?
Ты задумалась, опустив глаза и вспоминая:
-Привидений нету, убийц и воров, к счастью, тоже. Ничего странного. Спокойная жизнь - вот, что вы найдете здесь.
Старик недовольно нахмурился, а вот его ученик, закончив осматривать скромную обитель, поставил тебе вопрос:
-А что у вас, собственно, за хобби?
-Я собираю старые вещи. - Обычно этого объяснения было достаточно, но позитивный парень, похоже, еще и был сообразительным.
-Вот прямо все старые вещи? Антиквариата я не вижу, как и безделушек.
-Я спасаю вещи, имеющие историю. - Гость, похоже, заинтересовался. И его интерес на пару с проницательностью пробудили в тебе желание открыться. Молча подошла к большим самодельным часам на стене, цифры в котором заменили чайные кружки с блюдцами. - Эти чашки мне отдала соседка; она, в свою очередь, получила их в подарок от своего мужа. Они разошлись... не очень мирно. Она была разочарована, разъяренная, разбита. И очень жалела из-за потраченного на него...
-Времени, - перебил твою рефлексию Лави. Кивнула, соглашаясь. Приятная тишина заглянула на огонек к вашей компании, и ты была ей рада. -Вы храните вещи с печальным прошлым.
На твоих глазах двое гостей как-то понятливо переглянулись, и начали говорить на незнакомом языке. Грубияны.
Это был спор, если учитывать экспрессивность и повышенные тона. Лави что-то доказывал, в то время как его визави негативно качал головой.
Ты потеряла интерес уже на второй минуте, который раз критически осматривая свое жилье и думая, как бы незаметно намекнуть гостям, что им пора убираться отсюда. Взгляд примагнитился к пиано-полке, и она беззвучно сказала тебе, что ты немного лгунья.
-Простите, но пока вы здесь говорили, я кое-что вспомнила. - Эти двое наконец обратили на тебя свое внимание, на лицах их поселилось недоумение , соседствуя с удивлением. -Двадцать три дня назад исчезла молодая девушка - дочь ювелира. После небольшого выступления в собственном доме, ее просто не стало. Как если бы в воздухе растворилась.
Информация твоя, похоже, добавила поленьев в костер дискуссии. Правда, больше в помощь парню.
-Никто не упоминал об исчезновении в таком тихом городке. Откуда у вас эта информация, госпожа...
Ты вовремя помогла ему в этом только-что правильно начавшемся знакомстве, подсказав свое имя.
-Точно, вы простите нас. - Парень, отводя свой взгляд неловко потер затылок. - Называйте меня Лави, а это - Панда.
Ты вздрогнула испуганной ланью больше от неожиданности, чем от страха, когда тот, кого Лави окрестил «Пандой», отвесил шутнику болезненную затрещину.
-Книгочей - самый оптимальный вариант называть меня, девочка. - Он бросил один из самых угрожающих взглядов, (напомнил тебе этим строгого папашу )который ты когда-либо видела, парню. - А теперь объясните, откуда идет такая информация. Наш Орден ничего не знает об «исчезновении».
Ты снова посмотрела на бывший музыкальный инструмент; от маленького, но настырного волнения стиснула руки в замок перед собой.
-Отец считает, что она убежала. Зачем ему поднимать шум ради горе-дочери и выносить мусор из дома на осмотр всех? Он тоже любит покой.
Фортепиано жалобно молчало. Ты, растроганная, замолчала тоже. Все эти вещи все еще сохраняли ощущения бывшего хозяина, все еще фантомами разговаривали. С тобой.
Когда чужая теплая рука коснулась твоих конечностей, в успокаивающем жесте, волна надежды пришла к берегу души. Лави улыбался игриво, но в глубине мятных озер робко поглядывало на тебя сочувствие.
-Похоже, именно вас мы и искали здесь.
Книгочей прикрыл глаза, будто смиряясь с неизбежным.
-Как экзорцисты Черного Ордена, мы предлагаем тебе отправиться с нами в штаб. Велика вероятность, что ты - одна из нас.
Ты сначала даже не восприняла эту информацию. Будто и не тебе было сказано. Осознание ударило слишком больно и посеяло зерна паники внутри.
-Но я не хочу!
-Ты должна. - Резко оборвал тебя старик. - Иначе за твоей жизнью придут: след Чистой Силы не спрятать.
-Панда! - Между тобой и Книгочеем стеной вырос Лави, явно желая загладить жесткость выпада наставника. Он не подарил внимания своему учителю, сразу начав поощрять тебя. - Не бойтесь, в Ордене добрые люди. Дайте нам хоть капельку доверия, и вы не пожалеете. Тем более, пропавшую девушку необходимо найти: вы - единственная, кто может помочь в этом деле.
Тебе показалось, что привычная картина мира и будущего разбилась, будто зеркало. Стоит ли тебе смириться?
Стоит оставить свой покой ради призрака новой, вьющейся жизни, которую тебе предлагали?
Ответ был все в той же полке, когда-то бывшей фортепиано.
­­
­­Посмотреть другие истории/рассказать о впечатлении можешь здесь - http://koneko22.beo­n.ru/0-22-4-u.zhtml
­­
Источник: http://koneko22.beo­n.ru/0-261-lavi-lt-l­t-deak-gt-gt.zhtml
воскресенье, 20 января 2019 г.
this Сыp в сообществе КУБЕГИ 20:35:28
­­
суббота, 19 января 2019 г.
полки 15.30 20:21:40
однажды прихожу в библиотеку. там весь читальный зал завален книгами. на всех столах. темь. спрашиваю - че, как, откуда такое богачество. говорят: умер какой-то генерал московскай али питерской, уже не упомню, вот-с, и его потомки отдали все книженции его в библиотеку. вместе с полками (sic!!!!) кста, говорят, полки не нужны?
а мне нужны. полки крутые, старые, годов 50-х, из ганновера. со стеклышками. увожу домой. достаю книги из коробок, из под стола, со шкафов, устанавливаю полки, расставляю книги - вниз - самые отталкивающие, повыше - восторженно почитаемые, на самый верх, ну уровне глаз - сердешно любимые. и тут смотрю я на эти генеральские полки и думаю: вот ведь стояли они лет 60, допустим, у генерала, теперь - у меня. и представляю картину, как лет через много или мало приходит кто-то в библиотеку, а там все завалено книгами. и он такой - че, как, откуда? а ему: да вот, такие дела, великий писатель, поэт-щербет помер, а его потомки все его книги нам отдали, да и вместе с полками старыми, кста, не нужны? и вот уже новый владелец больной продуктами дерева и чернил расставляет на полках свою коллекцию, смотрит на метку ганновера на красном дереве и думает, что полки его не переживут.

Категории: Пишу, Свежак
20:45:33 15.30
духовно-нравственное­ воспитание делает мне больно. статьи по этой теме (не умные) делают мне больно. физически, и даже нет сил ругнуться. -_-
- Расскажи мне, каким ты его видишь? -Я не знаю...Счастливым? Neverwhere 20:04:25
 В одном прекрасном лесном королевстве когда-то жил маленький мальчик. Он был эльфом и имел любящую семью. У него было всё, что нужно ребёнку, и всё своё беззаботное детство он провёл, исследуя лес, приручая всех местных животных от мала до велика, купаясь в реке и собирая прозрачные разноцветные камешки. Одно дерево даже разрешило ему построить в своих ветвях маленький уютный домик, в котором он хранил свои сокровища и рисунки, оставлял в кормушках еду для птиц и подвешивал на тканевых шнурках найденные сокровища. Они ловили своими гранями свет, и домик от этого заполнялся танцующими разноцветными огоньками. Малыш проводил там целые дни и был абсолютно счастлив, а вечером прибегал домой и обнимал маму, папу и старшего брата (хотя тот обнимашки не особо жаловал).
Со временем мальчик подрос и стал юношей, стройным, подтянутым и хорошо сложенным. Длинные волосы он убирал в хвост, а привыкшие к нему звери встречали его чуть ли не у самой кромки леса. Именно тогда и пришли первые изменения.
Конечно же, у него были друзья, такие же эльфы из города. И с ними он любил играть тоже. Но в этот раз всё было по-другому, потому что один из ребят прятал за собой рыжую кудрявую полуэльфийку. Низкорослая и чуть загорелая, с веснушчатым личиком и огромными зелёными глазами, она заставила парня оцепенеть и смотреть на неё до тех пор, пока друзья не потрясли его за плечо, отчаявшись дозваться. Молчаливая и тихая, девушка незаметно стала частью их компании. Когда она улыбалась, то все три друга чувствовали себя так, будто их пригрело само Солнце. Но эльфу понемногу стало не хватать просто приветствий и игр. Со временем он начал упорно сближаться с полукровкой и однажды привёл её в тот самый домик в гуще леса. Она была первой из всех окружающих его эльфов, кто увидел это убежище. С тех пор они много времени проводили вдвоём. Прошло несколько лет, и все четверо стали чудесными молодыми людьми. Один выбрал путь воина, другой стал магом. Эльф не мог решить, какое дело хочет изучить - ему нравились все профессии, даже искусство вора. Девушка, в которую он к тому времени был безнадёжно и полностью влюблён, открыла в себе дар целителя. Чтобы помочь ей, парень стал учеником инженера. Он мастерил удобные и необычные механизмы, значительно облегчающие жизнь не только полукровке, но и всем остальным жителям города. Его благодарили, он смущался, а она звонко смеялась и училась сражаться на лёгких мечах вместе с ним.
Они были самыми лучшими и близкими друзьями. И однажды, в особую ночь, эльф набрался смелости и признался рыжеволосой девушке в своих чувствах. Её лицо исказили печаль и боль. И парень узнал, что оба его друга не так давно сделали то же самое, а воин ещё и украл у его возлюбленной поцелуй. Эльф был разбит и растерян. Грустно улыбнувшись, полукровка оставила ему на прощание свои чувства, а наутро исчезла.
Друзья разошлись по разным дорогам, и потянулись долгие годы одиночества, поисков и тоски. Семья эльфа распалась, отец ушёл, а брат погиб в жестокой и неравной схватке. Теперь молодой мужчина заботился о матери и старался быть сильным ради неё. Брался за всю работу, что предлагали, и до изнеможения тренировался. Со временем боль утихла, и раны в его душе затянулись. Он нашёл новых друзей из разных рас, и они создали свой отряд, который путешествовал по миру и сражался со злом, помогая другим. Всё было хорошо, и эльф наконец-то снова был счастлив.
Но судьба, как известно, любительница бросить кости. Поэтому однажды парню до боли захотелось вернуться в свой домик на дереве, чтобы обо всём вспомнить. Именно там он и нашёл ту, которую не переставал любить всё это время. Её волосы побелели и были коротко обрезаны, на теле виднелись шрамы, но глаза остались такими же - яркими и бездонными. Единственным напоминанием о солнечной полуэльфийке. Теперь перед ним стояла вольная наёмница, которая умела не только лечить, но и убивать. Отбросив все сомнения, эльф счастливо улыбнулся и крепко обнял молодую женщину. Теперь он был уверен в том, что у них всё наладится. Она рассказала ему о том, что после этого путешествовала долгое время, была вместе с тем воином, затем с магом, но ни с кем ничего не вышло. И эльф, окрылённый мыслями о том, что он не упустит теперь свой шанс, поцеловал полукровку и предложил быть с ним, ибо он уверен в том, что сможет сделать её счастливой. Тепло улыбнувшись - совсем как в былые времена - девушка согласилась. Но узнав о том, что её мужчина сейчас стал частью дружной команды, полуэльфийка попросила никому о ней не рассказывать. Шло время, и о ней, конечно же, узнали. Но так ли это было важно? Эльф был нереально счастлив. Днём он спасал миры, отправляясь на опаснейшие задания, а вечером его неизменно ждала возлюбленная, с которой он проводил бессонные жаркие ночи.
Всё здорово, не правда ли? Но полукровка, бродя однажды по городу, заметила, как тесно общается с драконочкой-целител­ьницей её мужчина. Она знала, что является его другом и боевым товарищем, но не могла не заметить, с какой нежностью и любовью драконочка смотрит на эльфа. Полуэльфийка грустно улыбнулась. Пусть её возлюбленный и уверял её в том, что ему нужна только она одна, но картина создавалась совершенно иная. Хорошо ли, плохо ли, но эльф больше не нуждался ни в ней, ни в её любви. Даже если говорил об обратном. Даже если она любила его с момента самой первой встречи. Мысленно пожелав той девушке удачи, полукровка подхватила вещи, клинки и посох, и вновь отправилась в дальние страны, решив выбросить сердце и чувства куда-то за борт корабля. Быть может, однажды она вернётся снова. Быть может, её узнает под другим именем весь этот мир. А может, сегодня её позовут к себе звёзды, и она ответит согласием, навсегда оставив землю.
Про Емелю и щуку-волшебницу Сказка в стихах Виктор Шамонин Версенев 14:21:11
­­

За деревней, у речушки,
Проживал мужик в избушке,
Жизнь его была не мёд,
Воз забот он в гору прёт,
Да печали гонит прочь,
Он в работе день и ночь,
Жить ему в нужде нельзя,
В тех сыночках радость вся,
У него их трое, в ряд,
Кушать мальчики хотят!
Год за годом так и шли,
Сыновья все подросли.
Вот женился старший сын,
Жизнь у сына без кручин,
Средний сын жену привёл
И работать стал, как вол!
Жёны тоже при делах,
Та работа им не в страх,
А потом они уж в поле,
Нет семье на отдых доли
И, казалось, наконец,
Радуй сердце ты, отец,
Поживай без тех забот,
Наедай большой живот!
Да расстроен был старик,
Прячет он печальный лик,
Младший сын его, Емеля,
Был ленивым в каждом деле,
И любая та работа,
Не совсем его забота,
И жениться ему лень,
В деле он одном кремень,
Сытно, вкусненько поесть,
Да на печь опять залезть,
Сутки спать на печке той,
Чтоб до храпа, на убой!
Так минуло восемь лет,
Как-то осень встала в цвет,
Всех в работу запрягла,
Всем сейчас им не до сна,
Лишь один Емеля спит,
Сны он чудные глядит.
Добрый вышел урожай,
Закрома под самый край,
От излишков вновь навар,
Их сменяют на товар,
А потом уж нет забот,
Отдых зимний к ним придёт.
День базарный наступил,
На базар народ убыл,
Погрузился и отец
С сыновьями, наконец.
Дал Емеле он наказ,
Самый строгий в этот раз,
Чтоб невесткам помогал,
Их ничем не обижал,
А за помощь, посему,
Обещал кафтан ему,
И Емеля был согрет,
Долго он глядел им вслед,
А в деревню брёл мороз,
Стужу жуткую он нёс.
Вмиг Емеля влез на печь,
Сбросил он заботы с плеч,
Той минуты не прошло,
Храпом домик сотрясло.
Да невестушки в делах,
При своих они правах.
Дел по дому пруд пруди,
Да ещё дела в пути.
Наконец, свистульки-трели,
Тем невесткам надоели,
К печке двинулись они,
Слов сдержать уж не смогли:
- Эй, Емеля, ну-к, вставай,
Всяких дел по дому, в край,
Хоть воды нам принеси,
Гром тебя здесь разнеси!
Он сквозь дрёму отвечал,
Им с печи слова швырял:
- Неохота за водой,
На дворе мороз такой,
У самих же руки есть,
Легче вёдра в паре несть,
А тем, боле, задарма,
Не свихнулся я с ума!
Прорвало невесток тут,
В бой они опять идут:
- Что сказал тебе отец,
Помогать нам, наконец?!
Если ты пойдёшь в отказ,
Пожалеешь, знай, не раз,
Горьким выйдет тот кисель,
Про кафтан забудь, Емель!
Тут Емеля заюлил,
Он подарки так любил,
С печки тут же стал вставать,
Словом их давай хлестать:
- Что кричите на меня,
Вишь, уже слезаю я!
Разорались, дом трясёт,
Мертвяка ваш крик проймёт!
Он топор и вёдра взял,
До реки трусцой домчал,
Стал он прорубь ту рубить,
Рот зевотою сушить,
Нет в работе куража,
На печи его душа!
Долго прорубь он рубил,
Чуть не выбился из сил,
Вёдра полны, наконец,
Думку думает, делец:
«Ох, водичка, тяжела,
Руки рвёт мои она!
Только б мне её донесть,
Да на печь скорей залезть»!
Вдруг в ведро Емеля, глядь,
Он чудес не мог понять,
Щука плещется в ведре,
Тесно ей в такой воде!
Вмиг Емеля рот раскрыл,
Удивлён Емеля был:
- Поедим ушицы всласть,
Не дадим добру пропасть,
И котлеток сотворим,
Вечер славно посидим!
Только молвит щука та:
- Из меня горька уха,
И котлетки, знай, горьки,
Боком вылезут они,
Лучше слушай и вникай,
Да на ум себе мотай!
Возвратишь меня домой,
Стану я тебе рабой,
Все капризы, друг, твои,
Я исполню, говори!
А слова мои проверь,
Повторишь их вслух, Емель,
«По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу»,
А капризам тем, дружок,
И конца неведом срок!
Поражён Емеля был,
Рот он в радости раскрыл,
Щуке верил и внимал,
Глаз со щуки не спускал.
Он и двинул тут же речь,
Слов Емеле не беречь:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Сами вёдра пусть идут,
Сами к дому путь найдут!
Вдруг издал Емеля крик,
Он ловил счастливый миг,
Вёдра двинулись вперёд,
Без его совсем забот,
Шли тихонько, без труда,
В них не плещется вода!
Щуку в прорубь он пустил,
Вслед за ними припустил.
Вёдра сами ходом в дом
И на место стали в нём,
И Емеля место знал,
Тут же печку оседлал,
Храп он в домике несёт,
Никаких ему забот!
Да невестушки не спят,
Вновь Емелю тормошат:
- Ей, Емеля, ну-к, вставай,
Наруби нам дров давай!
Шлёт Емеля им ответ,
Суеты в нём просто нет:
- Я, извольте знать, ленюсь,
Делать это не возьмусь!
Вон, под лавкой, есть топор,
Да и выход есть на двор!
Те невестки сразу в крик,
Не впервой им мять язык:
- Обнаглел ты уж, Емель,
Зададут тебе, поверь!
Обижать не стоит нас,
Про кафтан за нами глас!
И Емеля шустро встал,
Он подарки обожал:
- Всё, невестушки, бегу,
Отказать вам не смогу,
Нарубить мне дров пустяк,
Вам я, милые, не враг!
Только женщины за дверь,
У Емели шаг не мерь.
Он на печь обратно, шасть,
Речь он тихо начал прясть:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Эй, топор, скорей вставай,
Поработай, друг, давай,
А потом домой спеши,
Вновь под лавкой той лежи,
А дрова пусть в дом идут,
В печку сами упадут!
Ну, а я вздремну чуток,
Этак, суток так с пяток!
И топорик скок во двор,
Стал рубить дрова топор.
Нарубил он много дров
И под лавку, был таков,
Те дровишки в печку, прыг,
Разгорелись в один миг.
Шло за ночью утро вслед,
В окна брызнул слабый свет,
А морозец вновь на круг,
Стал морозить всё вокруг,
Огонёк дрова съедал,
Без дровишек он страдал.
Вновь невестки кажут лик,
Прут к Емеле, напрямик:
- Ты, Емеля, в лес езжай,
Дров на вывоз запасай,
И в отказ идти не смей,
Нас, Емеля, пожалей,
Коль обидишь нас Емель,
Пропадёт кафтан, поверь!
Он с печи тихонько слез
И на дворик, под навес,
В сани лошадь он не впряг,
Развалился в них, чудак!
Посмеялся тут народ,
Смех по улицам идёт,
А Емеля, в тех санях,
Людям речь явил в размах:
- Эй, людская простота,
Отворяй мне ворота!
Вам, народец, доложу,
По дрова я в лес спешу!
Чудеса народ творил,
Ворота пред ним открыл:
- Ты, Емель, не тормози,
Много дров домой вези!
Запрягайся и в галоп,
Остуди, Емеля, лоб!
Смех волною покатил,
Рот неспешно он раскрыл:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Эй, езжайте сани в лес,
Там, в лесу, наш интерес!
С места сани сорвались,
По дороге в лес неслись.
Диву дивится народ,
Он чудес сих, не поймёт!
Прикатил Емеля в бор,
Проявил в словах напор:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Ну-к, топорик, навались,
До семи потов трудись,
И с дровишками, домой,
Я ж посплю часок-другой!
И Емеля вмиг уснул,
В ус себе он и не дул,
А топор был молодец,
Погулял в бору, делец,
Был в работе голова,
Бор пустил он на дрова,
В сани скоренько убыл,
В них топор чуток остыл.
Сани двинулись домой,
Те дрова в санях – горой.
Спит Емеля на дровах,
Спит с румянцем на щеках!
Оказался слух так скор,
Царь узнал про этот бор.
Возмутился он: - Наглец,
Это за свинство, наконец?!
Порубить мой бор в куски,
Вправлю я ему мозги!
Бьёт тревогу царь в набат,
Шлёт за ним своих солдат,
И солдаты, прямиком,
Ворвались к Емеле в дом,
Стали мять ему бока,
Разбудили в нём зверька.
Слёз Емеля не скрывал,
Он слова в кулак шептал:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Бей их, палка, не ленись
Перед ними не срамись!
С места палка сорвалась,
До солдат тех добралась.
Им, служивым, и не снилось,
Так попасть в её немилость,
И позора им не смыть,
Убегали, во всю прыть,
Синяков сокрыть не смели,
Был доклад их о Емеле.
В гневе страшном государь:
- Он воистину дикарь!
Так избить моих солдат,
Не пойдёт такой расклад!
Во дворец его, к утру,
Битым быть теперь ему!
Да Емеля крепко спит,
В доме храп волной висит.
Вот за ночью, наконец,
От царя к нему гонец.
Офицер тот - мокрый ус,
Испытал он власти вкус:
- Одевайся, жук, скорей
И до царских марш дверей!
Чужд Емеле сильный крик,
Перед ним он кажет лик:
- Царь ваш может подождать,
На указ мне наплевать!
Как на двор придёт капель,
Соизволю к вам я, в дверь!
Возмутился, сей гонец:
- Ты, Емеля, не жилец!
Офицер поднял кулак,
Дал Емеле он тумак,
Пал Емеля вмиг с печи,
Позабыл, где калачи.
Вдруг Емеля стал бледнеть:
- Дам тебе ответ, заметь!
Ты же, братец, офицер
И такой даёшь пример?!
Офицер усы утёр,
Он вступать не хочет в спор:
- Ты ещё и возражать,
Служку царского пугать?!
Я кому сказал, вперёд,
И раскрой попробуй рот!
Тут Емелю бес толкнул,
Он в словах уж не тонул:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Покажи нам гнев, ухват,
Ты на дело точно хват!
В гневе стал ухват летать,
Служку царского гонять.
Резво он к царю бежал,
Сказ царю в слезах сказал.
Царь готов был вынуть меч,
В гневе он и начал речь:
- Кто доставит, наконец,
Мне Емелю во дворец?!
Дам медальку, посему,
Да деньжат ещё тому!
Вмиг нашёлся хитрый чин,
Говорил с царём один,
До невесток поспешил,
Обо всем их расспросил,
Про кафтан от них узнал
И Емеле клятву дал,
Мол, поедешь ты со мной,
Ждёт тебя кафтан любой,
Да ещё подарков много,
Даст ему он на дорогу!
Тут Емеля и раскис,
На плечах его повис:
- Поезжай-ка ты, гонец,
Без огляда, во дворец!
За себя я поручусь,
За тобою вслед примчусь,
Свой кафтан заполучу
И такой, какой хочу!
Хитрый чин убыл без бед,
Изложил царю секрет,
А Емеля в думку впал,
Он на печке рассуждал:
- Как же я оставлю печь,
У царя там негде лечь?!
Долго он ещё сидел,
Весь от думок тех потел,
Осенило разом, вдруг,
Мысль его пошла на круг:
- На печи поеду, так,
А иначе мне никак,
На ногах своих ходить,
Можно им и навредить!
Слов Емеля не искал,
Он слова в уме держал:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Поезжай ты, печь, к царю,
А я сон свой досмотрю!
Печка с места подалась,
Вмиг к дороге добралась,
По дороге резво мчит,
Из трубы дымок струит.
Вот примчалось, наконец,
Печка - диво во дворец.
Царь картину эту зрел,
На глазах у всех белел,
Взгляд к Емеле обратил,
Строго с ним заговорил:
- Ты зачем же царский бор,
Запустил под свой топор?!
За поступок, сей дурной,
Ты наказан будешь мной!
Да Емеля не дрожал,
Он с печи ответ держал:
- Всё «зачем», да «почему»,
Я тебя, царь, не пойму!
Ты кафтан мне подавай,
У меня ведь время в край!
Царь открыл мгновенно рот,
На Емелю он орёт:
- Ты, холоп, царю дерзишь,
Раздавлю тебя я, мышь!
Ты опух от сна уж весь,
Полежать надумал здесь?!
Да Емеле не вопрос,
Речь царя из слов-угроз!
Он на дочь царя глядит,
Счастья в нём поток бурлит:
«Ох, красавица, не встать,
Дело нужно мне верстать,
И к царю в зятья попасть,
Захотелось, прямо страсть»!
Развязал он язычок,
Шлёт Емеля слов поток:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Пусть же доченька царя,
Тут же влюбиться в меня!
И давай-ка, печь, домой,
Во дворце хоть волком вой!
Больно царь до слов охоч,
Вон, на двор ступает ночь!
Из дворца он покатил,
Царь словечки проглотил,
Стал он в гневе зеленеть,
Местью праведной кипеть.
А Емелю печь несёт,
Снега шлейф за ней идёт,
Прикатила печка в дом
И на место стала в нём.
Вот идёт в народ молва,
Разлилась вокруг слова,
Про любовь царёвой дочки,
Про её бессонны ночки.
Царь ругает денно дочь:
- Я устал слова толочь!
За Емелю не отдам,
Это просто, знаешь, срам!
Дочь не слушает отца,
Ей сейчас не до словца.
Осерчал в момент отец:
- Это дерзость, наконец!
Свадьбе этой не бывать,
Вам наследства не видать!
Слуг он вечером собрал,
Им приказ жестокий дал:
- Нужно им задать урок,
Изготовьте бочку в срок,
В изготовленную бочку,
Посадить такую дочку,
И Емелю вместе с ней,
Им так будет веселей!
К морю бочку ту свезти,
Приговор там привести,
Бочку сразу в море бросить,
Пусть её волнами носит!
Слугам выпал в первый раз,
Исполнять такой приказ,
Но ослушаться нельзя,
Бочек много у царя,
Посему и жалость прочь,
И приказ свершился в ночь.
Бочка скоро на просторе,
Бьёт её волною море,
В бочке той Емеля спит,
Сны свои опять глядит.
Скоро страх его поднял,
Он спины не разгибал,
В темноте и страхе том,
Бил он словом, напролом:
- Кто здесь рядом, отвечай,
Или двину, невзначай?!
Он дыханье затаил,
Голос рядом очень мил:
- Здесь, Емеля, дочь царя,
Не ругай меня ты зря.
Заточил отец нас в бочку
И на том поставил точку.
В море мы сейчас с тобой,
В споре с пагубной волной,
А погибнуть нам, иль нет,
Лишь у Господа ответ!
Вмиг Емеля понял суть,
Он готов исправить путь:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Налетай же, ветерок,
Чтоб в беде ты нам помог,
Занеси нас в дивный край,
Нас из бочки вызволяй!
Ветер тут же налетел,
Бочку с ходу завертел,
Он её с воды схватил,
Вверх с собою потащил,
Как до берега донёс,
В щепу бочку он разнёс,
И умчался стороной,
Тишь оставил за собой.
Дивный остров встретил их,
При красотах всех своих,
Золотой дворец на нём,
Птиц полным-полно кругом,
А в сторонке та река,
В ивах чудных берега,
Воды реченьки чисты,
Есть берёзки у воды,
А в округе - светлый лес,
Да луга цветных небес,
А Емеля, сам не свой,
Пред царевной молодой.
Он в любви своей горел,
Ей признаться в том посмел,
Да и ей любви не скрыть,
Сердцу надобно любить.
Свадьба длилась три недели,
За столом все дружно пели.
Ел народ и много пил,
Шутки добрые творил,
И невестки те плясали,
И отца не забывали,
Братья тоже веселились,
Все на свадьбе породнились.
Царь покаялся в грехах,
Он ходил два дня в слезах,
Трон Емеле царь отдал,
И ничуть не горевал.
А Емеля, уж царём,
К щучке той явился днём,
Перед ней спины не гнул,
Волшебство он ей вернул.
Десять лет с тех пор прошло,
Ох, водички утекло!
Царь Емеля, видит Бог,
Под собой не чует ног.
Правит сутки, напролёт,
Хорошо народ живёт,
У Емели пять детей,
Пять прекрасных сыновей.
Только, правда, пятый сын,
Уж совсем ленивый, блин!
Есть ещё один секрет,
Пусть его узнает свет!
Царь воздвиг за троном печь,
Да ему на час не лечь,
Коль теперь ты, братец, царь,
То бока свои, не жарь!
А на печь нашёлся спрос,
Держит сын по ветру нос.
Он на печке сутки спит,
Царь на сына не кричит.

Конец

Автор: Виктор Шамонин-Версенев
Художник: Мирослава Костина
Читает: Александр Водяной
https://yadi.sk/d/M­z2KtENhrxkkj

Категории: Сказка в стихах
пятница, 18 января 2019 г.
Fyodor Dostoyevsky&Osamu Dazai Koheyri Himitsu 15:45:05

I look inside myself and see my heart is black

Cold, we're so cold.



Подробнее…
­­


В идеально чистой зеркальной поверхности ты видела себя. Достаточно логично, не так ли? Строгая, деловая одежда - необходимое условие для собеседования. Судя по девушке, которая критически смотрела на тебя из зазеркалья, галочку возле этого пункта можно было ставить спокойно.
Впрочем, что-то было еще.
Ты растерянно пригладила волосы, бросая взгляд в окно.
Тускло. Пасмурно.
Холодно?

Это беспокоит тебя? Ну, конечно, именно это.

Йосано-сэнсэй не придала этому внимания, хотя кто бы винил ее? Проблема есть, и стоило бы искать ее решение, а не виноватых.
Беглый, расфокусированный взгляд твоих глаз споткнулся о единственного присутствующего человека в комнате. Парень валялся на диване и с наигранным интересом наблюдал за твоими манипуляциями. Беззаботный изгиб губ, наклоненная голова - ожидает твоих действий.

Быстрый анализ выделил основное в его образе и все сложилось вместе.
-Дазай-сан, - ты постаралась вырвать из внутренних резервов всю свою милость и очарование, частичку которых сразу вложила в голос.

-Прекраснейшая, ты в конце концов решилась согласиться умереть со мной? - Детектив прямо слетел с дивана на крыльях энтузиазма, бросаясь в твою сторону и угрожая разрушить своими объятиями всю маскировку. - Я знал, что эти завистники не смогут встать на пути самого прекрасного двойного самоубийства в истории!

-Дазай-сан, на самом деле я хочу у вас кое-что попросить. - Ты предварительно благоразумно подала руки Осаму, который, не сделай этого ты, с превеликой радостью заставил бы поправлять весь образ заново. Ну не впервые же за этот день складочки разглаживаешь, знаешь.

-И чем же я могу порадовать тебя? - Твои руки были мягко прижаты к сердцу парня, и твоя личность буквально видела как вокруг летали сердечки и сыпались лепестки роз. Неловко-то как. - Бриллианты? Цветы? Котенок?

«Котик - это неплохо», - отметил немного зависший от такой атаки мозг, пока бывший мафиози продолжал перечень.
-Э-э-э, - немного неромантично остановила ты увлекшегося ухажера. - Пальто можно? Пожалуйста.

Дазай не ожидал такого выбора. Секунд пять вы двое пытались поймать в окружающей тишине послание из космоса, когда Осаму открыто рассмеялся. Тихо, легко и совсем не обидно.
-Пальто значит.

-Ну-у, оно в моем стиле, - начала ты аргументацию. - На улице не лучшая погода, теплой одежды у меня нет, а собеседование важное. Вы, как помню, никуда не собирались. А больше никто не поможет.

Сухие факты вылетали очень...знакомо.
Очень подозрительно. Тебе нужно было контролировать себя и свое поведение. Сейчас же.

Дазай Осаму отпустил твои руки и, размышляя, потер подбородок.

Что же, придется прибегнуть к тяжелой артиллерии.

-И вообще, вот похожу в таком шикарном пальто - можно со спокойной совестью и умирать.

Шоколадные глаза противника засияли новогодними огоньками; несомненно, в его голове пронеслись все советы из любимой книги - какой из них лучше? Но был и нужный тебе результат. Удивительно теплый, великоватый тренчкот лег на твои плечи, будто огромный котяра.
Пахнет приятно.
Безопасностью.
Обманом.

Взглянула на часы, успешно сдерживая порыв перейти на родной язык. Нельзя.
Слишком подозрительно.

-Я опоздаю! - Испуг был натуральным, ты изо всех сил рванула на выход; параллельно еще распинаясь в благодарностях Дазаю и одевая его пальто как следует.
Небольшую пуговицу чужой одежды ты мучила до самого места назначения.

­­


Рабочая неделя подходила к финишу; в твою душу все большими шагами ступало спокойствие, отвоевывая у страха и тревоги свою территорию.
Обычно ступив в Агентство, ты была встречена приветливыми взглядами его обитателей, в которых, тем не менее, тлело знакомое тебе напряжение.

«Серии убийств продолжаются, несмотря на старания полиции и правительства...»


Телевизор собрал у себя всех, сухо сообщая о человеческих трагедиях.

Так горько и противно.

Будто в безумном порыве одуванчиков наелась.
От передозировки этого изысканного мнимого блюда тебя отвлек чей-то захват. Не успела собраться, как мгновенно была выпихнута из офиса и на буксире уже хорошо знакомого тебе пояса пальто последовала за никем иным, как Дазаем.

«Хана», - прозвучало на стыке реальности и твоего подсознания.

В какой-то момент времени, парень привел тебя в пустую небольшую комнату; кабинет - рабочий стол и принадлежности явно об этом кричали - был безлюден. Уже за это Осаму заслуживал твоей благодарности.

-Интересно, - удивительно серьезно начал он, поигрывая чем-то мелким в руке. Тут же поднимая эту игрушку перед собой, позволил тебе рассмотреть ее лучше.

Пуговица.

Сердце поменяло дислокацию, неудобно устроилось где-то в горле, мешая нормально дышать и говорить.

Окно? Дверь?

Инстинкт самосохранения спасает от опасности, да? Ты сознательно ей подвергаешься, а значит, чтобы не провалить затеянную игру, нужно контролировать даже такие вещи.

Тебе хотелось бежать.

Ты ступила ближе. К нему.

-Это пуговица? - Стыд сыграть было легче. - Я вам пальто испортила?

Дазай-сан и его острый, пронзительный взгляд не могли разрушить стену твоей уверенности.

-Чтобы его оторвать, тебе нужно было бы хорошо постараться. - Ты привыкла к дружескому тону этого человека, но сейчас он звучал как-то неправильно. -Это жучок. Хорошо замаскированный под пуговицу. Профессиональная работа.

Ты слышишь восторг? Или это самообман?

Он крутил его, будто держал в пуках какую-то драгоценность.

-Кто-то очень грамотно тобой воспользовался, прекрасная моя, - ненавистное слово, закравшееся в предложение суицидника, обдало ледяной водой.
Ты не знала, что сказать.
-Что вы будете делать теперь?
-Без проблем отловим всех плохишей, - надев снова свою маску беззаботности, Осаму обошел тебя, спрятав руки в карманы. - А ты подожди здесь, если хочешь, чтобы мы тебе помогли. Защитили от демона.

Он не догадывался, нет.
Он знал обо всем.

И оставил тебя одну. Двери даже не закрыл.
Защитят? Какая глупость.
Телефонный звонок далеким, загадочным голосом, будто магией стер весь негатив от этой миссии. Ты оставила комнату с едва ощутимым, легким сожалением.

­­



Вечерний город продолжал жить. Ты тоже, хотя и ожидала нападения из-за каждого угла. Это было так нелогично и недальновидно: отпустить тебя. Или детектив хотел убедиться в правдивости своих размышлений? Где прячется смысл?

Ты смотрела мимо немногочисленных людей, сквозь окружающее тебя пространство, полностью сконцентрированная на тревожных мыслях.

Когда кто-то высокий прижался своей спиной к твоей, ты вынуждена была оставить размышления.
-И как тебе Агентство? Понравилось?

В спокойном и неторопливом голосе промелькнули и скрылись солнечные зайцы иронии. Похоже, они зажгли фитиль твоей огненной радости, ведь вдруг твоя персона поняла, что Фёдор пришел сюда собственной персоной. Он то ли не боялся быть пойманным, то ли все уже продумал на этот случай. А скорее всего оба варианта одновременно.

-Они приняли меня настолько дружелюбно, насколько каждый мог. Даже не верится. - Ты немного расслабилась, физически ощущая вдохновляющую поддержку Достоевского. Стало легче, секундное удовольствие искрами пробежалось по пальцам. Ты даже не подозревала, как морально истощилась.

-Предсказуемо, - медленно, тягуче произнес, будто расписался под приговором. -За совершенные грехи следует наказание. Люди считают, что наигранная доброта уменьшит их заслуженные